Бенуа Версаль И совершенно очаровательная картина - "Купание маркизы" Здесь много рокайльного Бенуа http://forum.artinvestment.ru/blog.php?b=82878
это модерн. Ощущение дистанции здесь присутствует чётче. Но сам дух нового стиля - каприхного, декоративного, театрального был близок рококо. ещё Сомов
Да, я уже понял. Интересно, где конкретно в Вырице? Я с этими криминальными Васильевыми пересекался в детстве. И видел их дом в Вырице ~ в 1992. Очень богатый по тем временам. А по нынешним - ерунда. Очень захотелось этот рококо-дворец посмотреть. Разберусь и съезжу.
давай ), поделишься впечатлениями ). Стиль правда не чистое рококо , а вариации на тему расстрелиевского барокко.
Рубен Дарио (Никарагуа): Размеренно- нежно... Перевод А. Старостина Размеренно-нежно дул ветер весенний, и крылья Гармонии тихо звенели, и слышались вздохи, слова сожалений в рыданьях задумчивой виолончели. А там, на террасе, увитой цветами, звенели мечтательно лиры Эолии лишь дамы коснутся парчой и шелками высоко поднявшейся белой магнолии… Маркиза Евлалия с улыбкой невинной терзала соперников двух своенравных: героя дуэлей, виконта-блондина, аббата, в экспромтах не знавшего равных… А рядом — бог Термин с густой бородою смеялся, лозой виноградной увенчанный, блистала Диана нагой красотою — эфеб, воплотившийся в юную женщину. Где праздник любовный — в самшитовой чаще, — аттический цоколь. Там быстрый Меркурий протягивал к небу свой факел горящий; Джованни Болонский — отец той скульптуре. Оркестр волшебство разливал неустанно, крылатые звуки лились безмятежно, гавоты летучие с чинной паваной венгерские скрипки играли так нежно. Аббат и виконт полны страшной обиды — смеется, смеется, смеется маркиза. Ей прялка Омфалы, и пояс Киприды, и стрелы Эрота даны для каприза. Беда, кто поверит в ее щебетанье иль песней любовной ее увлечется… Ведь, слушая повесть тоски и страданья, богиня Евлалия только смеется. Прекрасные синие очи коварны, они удивительным светом мерцают, в зрачках — точно отблеск души лучезарной — шампанского светлые искры сверкают… А там маскарад. Разгорается бурно веселье, растет и растет, как лавина… Маркиза без слов на подол свой ажурный роняет, смеясь, лепестки георгина. Как смех ее звонкий журчит и струится! Похож он на пение птицы веселой. То слышишь — в стаккато летит танцовщица, то — фуги девчонки, сбежавшей из школы. Как птица иной раз, начав свое пенье, под крылышко клюв свой кокетливо прячет, — вот так и маркиза, зевок и презренье за веером спрятав, влюбленных дурачит. Когда же арпеджио свои Филомела по саду рассыплет, что дремлет безмолвно, и лебедь прудом проплывет, снежно-белый, подобно ладье, рассекающей волны, — маркиза пойдет, затаивши дыханье, к беседке лесной, виноградом одетой; там паж ей влюбленный назначил свиданье, — он паж, но в груди его сердце поэта… Бельканто певца из лазурной Италии по ветру в адажьо оркестра несется; в лицо кавалерам богиня Евлалия, Евлалия-фея смеется, смеется. … То не при Людовике ль было в Версале, когда при дворе правил жизнью Амур, когда вкруг светила планеты сияли и розою в залах цвела Помпадур? Когда в менуэте оборки сжимали красавицы нимфы в прозрачных руках и музыке танца небрежно внимали, ступая на красных своих каблучках? В то время, когда в разноцветные ленты овечек своих убирали пастушки и слушали верных рабов комплименты версальские Тирсы и Хлои-подружки. Когда пастухами и герцоги были, галантные сети плели кавалеры, в венках из ромашек принцессы ходили, и кланялись синие им камергеры? Не знаю, как сад этот чудный зовется и годом каким этот миг был помечен, но знаю — доныне маркиза смеется, и смех золотой беспощаден и вечен. Хуан Пабло Салинас