живопись второго ряды выглядела так Русская живопись. 1760-62 Антропов Аргунов (чета Шереметевых) Рокотов Лосенко Козлов
Можно видеть, что живопись последнего поста не рокайльна. Это барокко. Новые веяния есть только у Рокотова. Рококо
Кстати, на последнем фото (это Бельгия) видно какую роль рокайльные постройки реально занимали в городской среде. Ну уровне мелких вкраплений - вблизи заметно. Когда в день всех святых 1755 великим землетрясением был разрушен Лиссабон и город под руководством премьер-министра - маркиза Помбала отстроили заново, излишеств там не было, сплошная регулярность. и лишь местами
Т.о. мы видим, что мир рококо (живописного вкуса) не создавал стилистического единства, да и не стремился к нему. Собственно рококо это был высокий, элитарный стиль. Его крыльями были шинаузри и сентиментализм. С последним была связана "мещанская драма"и вообще открытие "простого человека", но в рамках рококо этот посыл был понят чисто эстетически ( в духе Грёза). Появившийся предромантизм тоже воспринимался как ещё одна рокайльная игра. Базой всего этого здания была эстетика барокко, которое окончательно так никуда и не ушло. Оно оставалось массовым стилем и имело и многочисленные "дешёвые" варианты. В рамках барокко традиционно существовали реалистическое и классицизирующее направления, было и позднее "избыточное" барокко не имевшее чёткой границы с рококо. Наличие классицизирущего варианта (барочного классицизма) создавала базу для распространения нового классицизма (классического или греческого вкуса) - чётко следовавшего научно реконструированной античной эстетике. Но опять же новый классицизм во многом начинал своё развитие в рамках рокайльной эстетики - теперь это была игра в изысканную простоту. Хотя продолжалась эпоха художников (музыкантов, акторов и т.д.) кочующих от двора к двору, уже сформировалась новая устойчивая инфраструктура - это были академии художеств. Они имели твёрдого заказчика, регулярное финансирование и поддерживали средний уровень и "средний стиль". Этим средним академическим стилем и было барокко, а потом им стал классицизм. Первые академии художеств появились ещё в 16 веке в Италии. но они были частными. В 1648 была открыта академия живописи и скульптуры в Париже, ставшая образцом для всех последующих. В 1662 академия была создана в имперском городе Нюрнберге, но на государственное финансирование она перешла только в 1699. В 1699 же открылась академия в Берлине, в 1704 в Вене, в 1735 в Швеции, в 1752 в Испании, в 1754 в Дании, в 1757 в России, в 1768 в Британии, затем во всех крупных княжествах, став неотъемлемой принадлежностью просвещённого абсолютизма. В целом же в сер. 18 в. художественная жизнь в основном вращалась вокруг оси Лондон - Париж - Рим.
Любопытное событие культурной жизни описываемого периода это рождение пейзажного парка. Он пришёл в континентальную Европу вместе с классицизмом. И это никого не удивляет, хотя к эстетике классицизма этот тип парка никакого отношения не имеет. Но и то и другое пришло в готовом виде из Британии где этот комплекс "античной " архитектуры" и "китайского" парка и сложился в пер. пол.18 в. В континентальной Европе путь новому парку открыли идеи Руссо. Появилась игра в пастушков живущих на лоне природы. В 1766 друг Руссо маркиз Жирардон, выписав британских садовников, закладывает парк Эрменвиль во Франции, а князь Григорий Орлов парк Гатчина в России. А в 1767 князь Ангальта-Десау в германии(просвещённый монарх и родственник Екатерины) парк Вёрлиц, порученный уже немцу -Эрмандорфу.
Оливер Голдсмит "Гражданин мира или письма китайского философа, проживающего в Лондоне, своим друзьям на Восток". 1764 г. Из предисловия. "...В конце концов успех этих сочинителей воодушевил и меня. - Уж если такие преуспели, - воскликнул я, - быть может, и неудачнику на сей раз повезет? Попытаю-ка и я счастья. Китайские изделия, безделушки и фейерверки издавна у нас в чести; почему бы мне не свезти на ярмарку и небольшой груз китайской мудрости? Если китайцы помогли испортить наш вкус, я погляжу, не поспособствуют ли они усовершенствованию нашего ума. Только я обойдусь без фургона, а предусмотрительно воспользуюсь тачкой...." "письма":
"Ты твердишь, что европейцы мудры, но в чем же заключается их мудрость? Ты уверяешь, что они вдобавок и храбры, но у меня есть причины сомневаться в их храбрости. Они ведут войну друг с другом и обращаются при этом за помощью к русским {1}, своим и нашим соседям. Подобный союз свидетельствует как об опрометчивости европейцев, так и об их малодушии. Плата за эту помощь усиливает и без того могущественных русских и ослабляет платящих, и без того уже истощенных междоусобными распрями. Я вижу в Русской империи естественную соперницу западных областей Европы, притом соперницу уже сильную, и, благодаря форме ее правления, грозящую стать еще могущественнее. Эта обширная империя, которая в Европе и Азии занимает почти треть Старого Света, была около двухсот лет тому назад разделена на отдельные царства и княжества, а потому и слаба. Однако со времен Ивана Васильевича {2} она значительно окрепла и расширилась; непроходимые леса и неисчислимые дикие животные, которыми прежде изобиловали ее земли, ныне оттеснены, и на их месте возникло множество поселений. Царство, наслаждающееся внутренним спокойствием, владеющее бескрайними землями и перенявшее военное искусство у иноземных народов, должно, естественно, становиться все могущественнее, и, возможно, в будущем мы услышим; что Россию назовут, как некогда, Officina Gentium {Кузницей народов (лат.).}. Заветным желанием их великого монарха Петра было обзавестись крепостью где-нибудь в Западной Европе. Эту цель преследовали многие его замыслы и соглашения, но, к счастью для Европы, все они потерпели неудачу: Такая крепость в руках русских равносильна воротам шлюза: когда того потребовали бы соображения честолюбия, выгоды или необходимости, они могли бы затопить весь западный мир наводнением варваров. Право, друг мой, у меня нет слов, чтобы выразить негодование, пробужденное во мне европейскими политиками, которые делают этот могущественный народ посредником в своих сварах. Русские пребывают ныне в состоянии между просвещенностью и дикостью, что более всего благоприятствует успехам на военном поприще, и если им удастся обрести опору в западных землях Европы, тогда жалкие усилия сынов изнеженности и раздоров не смогут вытеснить их оттуда. Плодородные долины и благодатный климат всегда будут служить достаточной приманкой для бесчисленных обитателей степей, нехоженых лесов и заснеженных гор"
Очень понравилось китайское философское чувство юмора. Кризис среднего возраста тогда ещё не был зафиксирован? ) Что-то имя у него европейское?
Там была небольшая компания интеллектуалов - Клуб друзей Гаррика: Новерр - создатель балета в современном смысле (самый первый в Париже - "Китайские праздники"1754), этот Голдсмит, самый популярный английский поэт Джонсон, художник Рейнолдс, вольнодумец Босуэлл - католический монах, масон, кутила и публицист, политик Бёрк - секретарь премьера. Они входили и в Общество дилетантов - это самая серьёзная британская организация, занятая организацией раскопок и изучением античности. Вот это про них было написано.
Голдсмит. Путешественник.1764 .. Так устремлюсь туда, где мягче нравы - Вот Франции долины и дубравы. О светлый край, веселый и привольный, Довольный всеми, сам собой довольный! Я на себе твои изведал чары, Свища на флейте у брегов Луары. Чредой стояли вязы у реки; Свежи, от волн летели ветерки. Как ни старался я, свирели глас Звучал не в лад, расстраивая пляс. Но все нехитрым песенкам дивились И, про жару забывши, веселились. Здесь издавна старушка и девица Умели и любили веселиться; И старец, танцам отдавая дань, И в шестьдесят резвился, словно лань. Бездумие - для Франции кумир, И, праздно занят, ненадежен мир - Молву он удостоил пьедестала, Поскольку честь основой нравов стала. Снискать хвалу заслугой настоящей Иль даже славой мнимой, преходящей - Здесь в этом видят честь. По всей стране Летит она, как рыцарь на коне, К дворцам, к селеньям, к ратным станам едет - И вот уж каждый похвалою бредит; Все угождают, ищут угожденья, За все даянья ждут вознагражденья, Пока блаженства мнимого обличье Не придает им внешнего величья. Ужели путь сей легкий - не беспутство? Умы подтачивает безрассудство, Ведь к похвалам столь сильное пристрастье Лишает мысль ее законной власти. И, ослабев, душа отрады ждет Лишь от других и к ним безвольно льнет. Здесь хвастовство в венце цветистых слов Алкает пошлой похвалы глупцов, Тщеславье не скрывает сути мелкой, Украсив платье медною отделкой. Здесь нищенство выманивает злато, Чтоб раз в году устроить пир богатый. В плену у моды прихотливый ум, И самохвальства не смолкает шум. ... Вольтер. Кандид, или Оптимизм. 1759.
Рюльер. Отчёт о перевороте в России в 1762 г http://www.vostlit.info/Texts/rus6/Rulier/frametext1.htm
