3. Маньеризм У маньеризма длинная история. Первые признаки относятся ещё в 1510-м гг. А завершающий этап к пер. пол 17 в. когда уже господствовало барокко. Более того можно сказать, что барокко так и не вытеснило маньеризм окончательно, поздний маньеризм становится как бы его подстилем. Можно сказать, что многие выделенные в своё время культурологами особенности барокко на самом деле это наследие маньеризма. Но очень грубо можно сказать, что маньеризм это сер. - вт. пол. 16 в.
Маньеризм гораздо в большей степени международный, большой стиль, чем раннее и высокой Возрождение. Во-первых это связано с необыкновенной подвижностью художников этой эпохи - каждый заметный мастер за свою жизнь менял несколько стран и дворов. Итальянцы становятся чем-то вроде греков поздней античности - желанными специалистами на все руки в любой европейской стране. Одновременно начинается паломничество северных художников в Италию - многие там и остаются на многие года, а то и навсегда. Во-вторых это связано с возникновением (в той же Италии) системы профессионального художественного образования - Академий художеств. Для эпохи маньеризма характерен высокий уровень овладения ренессансными художественными приёмами и новой аллегорической системой даже второстепенными художниками из разных стран. Но одновременно стремление максимально расширить эти приёмы, сознательное нарушение усвоенных законов математической гармонии. Высокое Возрождение ввело в искусство мир тел и эмоций. Маньеризм оставшись в этом мире, развоплотил эти тела, лишил их земного притяжения, продемонстрировал иллюзорный характер этого художественного мира. Мир маньеризма это магический мирвсеобщего взаимопроникновения, бездушности человека и одушевлённости природы. бесконечных взаимосвязей и тотальной аллегории, разрушение границ низкого и высокого (ведь низкий жанр тоже может аллегоричен), иллюзий и отражений, чудес и иронии. Третья причина связана с реформацией, а точнее с контрреформацией. Реформация имела во многом антиренессансный характер. Пожар и разграбление Рима немецкими ланскнехтами в 1527 г. был таким "крестовым походом" против "Нового Вавилона". В конечном счёте , конечно, Реформация способствовало обмирщвлению искусства, которому надо было чем-то заняться перестав быть искусством религиозным. Но и католическая церковь сделала выводы. Тридентский собор (1545-63) фактически подводит черту под средневековьем, поставив цель унифицировать церковные практики и очистить их от народных обычаев. Маньеризм (а позднее барокко, как более подходящее для этой цели) стал новым универсальным художественныи языком.
Доссо Досси (1490-1542. Феррара) (Цирцея, 1514-15) Звери, птицы, пейзажи, странные позы, повышенный эротизм это всё маньеризм
Тициан 1488/90-1576 (Венеция) явно маньеристкие мотивы просматриваются в ряде поздних работ Тициана (40-60--хх.гг) (мученичество св. Лаврентия) (портрет Карла 5)
Джамболонья (1529-1608) родом из Фландрии, работал в Италии (автопортрет) Апенин (парковая скульптура). вилла Пратолино.
Хотя строили много, но в целом архитектура маньеризма не слишком отличается от другой ренессансной. По настоящему характерными произведениями этого стиля являются сады. Из энциклопедической статьи: " Принцип архитектурности воплотился во Флоренции в садах Боболи, устроенных в 1550-х годах по заказу Козимо I около дворца Питти. Эта вилла имеет очень важную для истории садового искусства особенность — двустороннюю симметрию и центральную ось. Ось симметрии проходит через центр дворца и прорезает весь сад. Центральная ось отмечена алеей, уводящей взгляд к дальней оконечности виллы. В садах Боболи ближняя часть сада имеет форму амфитеатра — выемки, по склонам которой расположены квадратные купы кустарников. Театральность партера столь велика, что позже здесь стали устраивать праздники и спектакли. В 1580-х годах сад был дополнен Большим гротом. Автор проекта, Бернардо Буонталенти (1536 — 1608), отвел под сводами первой части здания место для статуй “Рабов” Микеланджело. Сдавленные, корчащиеся в муках борьбы с неведомой силой мараморные тела придавали гроту мрачно-философское настроение. Галерея из грубых камней вела во второй, а затем и в третий грот, где стояла статуя Венеры. Стены и постаменты статуй были покрыты ракушками, вокруг журчали и переливались фонтаны. В глубине парка, скрытый зелеными стенами, находится окруженный водой островок Изола Белла (“прекрасный остров”) с фонтаном Нептуна. Это один из примеров “путешествия” по саду, которое приводит в новые области и дает новые оттенки переживаний (смотри География). Введение в садовую архитектуру изнемогающих от напряжения героев Микеланджело — знак нового отношения к искусству. Пожар Рима 1527 года обозначил грань между Высоким Возрождением и маньеризмом. В архитектуре и живописи этот стиль выразился в преобладании идеи над естественностью, индивидуального стиля над традицией. Сады тоже изменяются. С одной стороны, появляются виллы с чрезвычайно сложной программой, часто предназначенной польстить заказчику. С другой — сад наполняется множеством механических приспособлений, сюрпризов и эффектов. В 1550 кардинал Ипполито д’Эсте, неудачливый претендент на папский престол, был назначен губернатором городка Тиволи — того самого, где сохранились остатки виллы императора Адриана. Вилла д’Эсте в Тиволи, начатая в 1560 и законченная в 1575 году, была выражением ревности и соперничества с могущественным кардиналом Алессандро Фарнезе. В это время кардинал Фарнезе строил гигантский пятиугольный в плане загородный дворец — Палаццо Фарнезе в Капрароле. Д’Эсте решил превзойти его не дворцом, а садом. Вилла расположена на окраине Тиволи, на холме, с которого раскрывается дальний вид на Рим. Программа сада была составлена архитектором Пирро Лигорио (1500 — 1583) с подражанием постройкам Адриана. Дворец стоит на верхней из нескольких террасс. Входящий в сад попадал в Круг кипарисов, к которому примыкали четыре садовых лабиринта. Сложная система фонтанов включала в себя Фонтан органа, Фонтан дракона, “Кипящую лестницу”, названную так из-за окружающих ее сорока двух водометов. С еще большим размахом была оформлена Дорога ста фонтанов — каждому из них соответствовал рельеф на темы из поэмы Овидия “Метаморфозы”. Рядом находились Гроты Венеры и Дианы, а также Рометта — фонтан, символически изображающий семь холмов Рима и его достопримечательности, такие как Колизей и Пантеон. На верхней террасе стоит триумфальная арка, обрамляющая пейзаж и напомающая о древней римской славе. Впечатление дополнялось не только шумом водных струй и валов, но и звуковыми автоматами. Фонтан органа издавал мелодичные тона, Фонтан дракона — напоминающие “гром пушек и мушкетов”. Наиболее удивительными были механизмы Фонтана совы: бронзовые птички щебетали, пока не появлялась сова и не пугала их своим уханьем. Были в саду и оптические эффекты. По воспоминаниям путешественников, в один из прудов вода падала постоянным дождем, и он был окутан радугой “столь натуральной, что она решительно ничем не отличалась от той, что мы видим на небе”. Сюрпризы-шутки представляли собой водные струи, которые окатывали посетителей, вставших на определенные ступени лестницы. Сад имел сложную идеологическую программу, которую трудно восстановить из-за исчезновения большинства статуй. Скульптурными средствами выражалось двойное посвящение виллы: Геркулесу как символу силы (от него семейство д’Эсте возводило свою родословную) и Ипполиту (герою мифа о Федре) как символу чистоты. Кроме того, прогулка по саду превращалась в моральную притчу: например, от Фонтана дракона дорожки расходились к Венере, символизировавшей грех, и к Диане — воплощению добродетели. Чувство соперничества одушевляло и заказчика виллы Медичи в Пратолино около Флоренции. На этот раз объектом ревности был не человек, а вилла д’Эсте и ее совершенство. Франческо Медичи выбрал голый горный склон специально для того, чтобы показать искусство создания пейзажа на пустом месте. Архитектор и создатель зрелищ Бернардо Буонталенти поместил дворец посередине склона, и посетитель должен карабкаться вверх и спускаться вниз, чтобы осмотреть весь сад. В разных местах было разбросано целых восемь гротов, в том числе и Грот потопа. Потоп грозил зазевавшемуся любителю прогулок. Едва он садился на мраморную скамью, чтобы полюбоваться скульптурой, как, сообщает переживший это приключение путешественник, “в одно мгновение весь грот был наполнен водой, и вода била из всех сидений”. Спасающегося бегством человека ждало еще одно испытание — садовник, наблюдая издалека, “мог привести в действие любую из тысячи струй вдоль лестницы”. Стремясь превзойти звуковые и механические эффекты виллы в Тиволи, Франческо Медичи заказал не только водяные органы, но и звучащие фигуры нимфы Сиринги, Пана, Силена, а также шевелящихся животных, идущих к водопою. Проспект вниз от дворца был с двух сторон окружен струями воды, вылетающими из груд дикого камня. Каскад кончался огромным бассейном, который также представлял собой сюрприз. В его центре стояла не богиня или герой, а мраморная статуя женщины, стирающей скатерть! Чтобы усилить иллюзию естественности, фонтанный мастер сделал воду в ведре у ее ног как бы кипящей. Выше дома простирался амфитеатр, замыкаемый нишей с исполинской фигурой Аппенина — олицетворения Аппенинских гор (статую приписывают Джованни да Болонья-). Из пасти чудовища, побеждаемого богом, также лилась струя воды. Еще выше, у самой кромки горы, располагались круглый лабиринт и фонтан-резервуар. Трудно сказать, превзошел ли Франческо Медичи своего соперника, но в XVI — XVII веках Пратолино было наиболее известной за рубежом итальянской виллой. Самым ярким выражением маньеризма в садовом искусстве стала вилла, созданная воином и интеллектуалом Пьер Франческо Орсини, герцогом Бомарцо. Усадьба Орсини в Бомарцо, на каменистом горном склоне, украшалась с 1552 по 1580 год, и каждый год приносил что-то новое. Орсини положил в основу программы парка две темы — этрусские древности (которые нередко откапывали в тех местах) и поэму своего современника Лудовико Ариосто “Неистовый Роланд” (1532). В поэме, пародирующей рыцарский эпос, повествуется о необыкновенных приключениях героя, сражающегося с бесчисленными волшебниками, великанами и монстрами. Отвергнутая любовь к спасенной им красавице Анжелике приводит его к безумию, и добрый рыцарь Астольфо поднимается на луну, чтобы вернуть оттуда разум Орландо (так звучит имя героя по-итальянски). Сто лет спустя Дон Кихот в своих подвигах вдохновлялся любовным безумием Орландо. Одна из героинь “Неистового Роланда” попадает в пещеру волшебницы Мелиссы, которая предрекает ей счастье в ее потомках — герцогах д’Эсте. Дело в том, что Ариосто служил при дворе Ипполито д’Эсте, и Орсини недаром избрал именно эту книгу в качестве сюжета своего сада. Здесь скрыта насмешка над самовозвеличиванием д’Эсте в вилле Тиволи и постоянно присутствует напоминание о комической и игривой природе посвященной ему поэмы. Неистощимый мир чудес, составляющий фон действия, — говорящие деревья, волшебная книга, рог, кольцо, щит и копье, крылатый конь Гиппогриф, путешествие на луну на колеснице святого Ильи — будил фантазию и давал идеи для садовых сюрпризов. Орсини называл свой парк “священным лесом”. Он действительно напоминает чащу, расположенную на нескольких уровнях горы. Изюминкой сада стали скалы — под резцом скульптора они превратились в волшебные фигуры, напоминающие о горячечных видениях Орландо. У входа посетителя встречает гиганский воин, разрывающий в клочья врага — напоминание о неистовстве Орландо. Ощущение бредового сна, заданное этой фигурой, продолжается и развивается по мере углубления в парк. Пройдя бельведер и формальный сад, напоминающие о комфорте загородной резиденции, путник попадает на терассу, уставленную огромными каменными вазами. Эти вазы, теряющиеся во мгле теней (а нередко и в тумане), — увеличенные этрусские погребальные сосуды. Рядом с ними неожиданно возникают каменные дерущиеся драконы, чудовища, великаны. На мирной, освещенной солнцем лужайке стоит дом — но он стоит не на фундаменте, а на своем углу, как крутящийся волчок! Мы видим и всадника на слоне — это Астольфо, пришедший, чтобы вернуть Орландо его разум. Один из проходов парка сделан в виде лица с выпученными глазами и широко разинутой пастью: пройдя сквозь нее, человек оказывается внутри, в чреве этого завораживающего мира. На самой верхней терассе нет ни чудовищ, ни воинов, — посреди зеленого газона стоит маленький храмик. Это место воспринимается как прибежище для разума посетителя, изнемогающего под бременем впечатлений. “Священный лес” в Бомарцо привлекал внимание в течение столетий. Сальвадор Дали снял о нем фильм и использовал образы виллы Орсини в своем сюрреалистическом искусстве. На сюжет сада написаны роман и даже опера." сады Боболи грот
Софонисба Ангиссола (1532-1625) Кремона, Испания, Генуя, Сицилия. (такая Зинаида Серебрякова 16 века) это её сёстры-братья а это всё автопортреты:
испанцы Луис Моралес 1509-86 Пантоха де ла Крус (1553-1608) Санчес Коэльо 1531-88 (Филипп 2. возможно работа Антониса Мора) де Эррера: собор Альмудена Эскориал