Жорж Фридман: "Влюбленность в красоту обязательно приведет к Богу”

Рассказывая об истории петербургского джаза, невозможно не упомянуть два имени: Жоржа Фридмана (ныне отца Георгия, священника, служащего в петербургском храме Святой Екатерины) и Геннадия Львовича Гольштейна (прихожанина этой же церкви). Они познакомились в 50-е; оба были влюблены в «запретную» в те времена музыку.

​

о. Георгий​

«Для нас джаз был нишей, в которой мы прятались от ужаса советской действительности», — говорит о.Георгий Фридман. В то время это безобидное занятие тянуло на расстрельную статью — «пропаганда буржуазной культуры». Это недвусмысленно дали понять отцу Жоржа после обыска в квартире и конфискации всех пластинок.
«После этого отец страшно боялся, а я продолжал слушать джаз по радио, — продолжает отец Георгий.
— Помню, он ворвался и с мясом вырвал шнур из приемника. Это был кошмар».

Вскоре в риге Жорж приобрел «идеологически опасный» в те времена саксофон. Из Латвии он привез и оркестровки, решив собирать музыкантов, чтобы создать оркестр. Одним из первых его внимание привлек Геннадий Гольштейн – выпускник автотехникума.
«Я пригласил Гену к себе, — рассказывает о.Георгий.
—Помню, как он шел по коридору моей громадной коммунальной квартиры. Он нес под мышкой саксофон. У меня в комнате он сыграл несколько фраз, в которых угадывались лиризмы Чарли Паркера. Я сказал ему: «Мальчик, тебе нужно заниматься музыкой постоянно.
А свой диплом выброси куда-нибудь и забудь о нем. По-
тому что ты музыкант».

​

Так появился на свет любительский джаз-банд, игравший на закрытых вечеринках в различных ДК Ленинграда. Как рассказывает Геннадий Гольштейн: «Мы играли как свободные люди, нигде не работали. Нас было 5 саксофонов, труба, тромбон».
Это было поколение «стиляг»; впрочем, они не были похожи не героев одноименного фильма. «Таких танцев мы не танцевали и уж точно не разъезжали на красных машинах с открытым верхом», — говорит отец Георгий, некогда первый стиляга Ленинграда.
Историк джаза Владимир Фейертаг пишет: «Он был первым человеком. Это был джазовый стиляга, к нему можно было подойти — он все знал о джазе».
Имя Жоржа Фридмана часто встречается в воспоминаниях о тех временах.
Еще бы: в 50-е годы, когда все носили стандартные пальто, вдруг появились люди, бросившие вызов «серости». Жорж Фридман
говорил: «Мне осточертели ватники». Немудрено, что Жорж стал главным героем легендарного обличительного фельетона «Сорняк» в комсомольской газете «Смена».
Отец Георгий рассказывал: «Меня арестовали и целый месяц допрашивали. Они не били, при Хрущеве пыток не было, но нервов потрепали достаточно».
В итоге Фридман и Гольштейн попадают в коллектив Иосифа Вайнштейна, который впоследствии стал лучшим в Союзе джаз-оркестром. Признанным лидером коллектива стал Геннадий
Гольштейн, он же выполнял функции концертмейстера и аранжировщика.
О. Георгий Фридман вспоминает: «Работа была кровавая. Мы работали и на танцах, и на радио, и на звукозаписях, перед демонстрацией фильмов в кино. Отыграем отделение танцев и спускаемся играть концерт в кино. Вайнштейн брал и ночные выступления. Мы постепенно превращались в загнанных лошадей».

В 1962 году после выступления на пленуме Союза композиторов последовала разгромная статья в газете «Правда». Оркестр был вынужден уйти в подполье. Спасла вера. В разгар хрущевской оттепели из лагеря вернулся его друг — художник Родион Гузенко. В тюрьме он познакомился с католическим священником, который его крестил. Под влиянием друга в 1963 году к вере приходит и Жорж Фридман. Размышляя над этим, отец Георгий говорит:
«Мысли о том, что со смертью все кончается и, кроме могилы и червей, ничего эта жизнь не сулит, вызывали пессимизм. Этот пессимизм заставил меня искать Бога. Влюбленность в красоту обязательно приведет к Богу. Такому человеку просто некуда деваться.
Потому что истинная красота – это Христос».

Жоржа Фридмана ждало знакомство с монахинями-доминиканками восточного обряда из абрикосовской общины, тайное рукоположение и годы подпольного служения.
Геннадий Гольштейн неожиданно для многих оставил джаз, увлекшись старинной музыкой. Так на свет появился уникальный ансамбль «Pro Anima». Позже был создан не менее удивительный коллектив «Саксофоны Санкт-Петербурга», состоящий из 20 саксофонистов.

​

Геннадий Львович не только отличный музыкант, но и превосходный педагог. Один из его учеников, Игорь Бутман, заявил: «За заслуги перед джазом, за верность жанру, за высочайшее мастерство отдал бы Нобелевку гениальному саксофонисту Геннадию Гольштейну».

Геннадий Львович рассказывает: «Мы с Жоржем говорим о церкви. Мы знаем теперь, что именно в церкви созрели великие Музыка, Живопись, Богословие, Философия — вся христианская цивилизация. Мы познали источник великих энергий святых, музыкантов, живописцев, архитекторов, богословов и просто верующих в Бога и Сына Его Иисуса Христа».

​

И в жару, и в снег приезжает к храму Святой Екатерины на своем велосипеде легенда джазового Петербурга Геннадий Гольштейн, а в алтаре служит мессу его друг и не менее легендарная личность о.Георгий Фридман.
Они вновь становятся участниками истории, той, которая вершилась 2000 лет назад и участником которой может стать каждый, вошедший в церковь в любом уголке земли.

Публикуется по материалам журнала "Дом Непорочного сердца" (Санкт- Петербург).

 

Посвящение Олегу и Игорю Лундремам - "Тихая гавань", "Восхитительное утро".
Саксофон Геннадия Гольштейна в композиции "Тихая гавань" просто завораживает... такой мягчайший звук, словно кошачьи лапы.

​

​

​

​

​