Скорее, смесь именно Испании и какой-нибудь ее колонии. ) Если говорить о канарских городах - это небольшие, чаще портовые городки, малонаселенные, с очень спокойным ритмом жизни, если не сказать, с совершенным его отсутствием. Все аборигены друг друга знают, все общаются. Все работают на туристов, и куда бы ты ни забрела, тебе всегда помогут. То есть, туризм - основная отрасль экономики, и все заработки зависят от привлекательности для туристов. А ветер - им была так богата только Ла Лагуна... Пуэрто Круз был очень тихий, словно два разных климата. Но, в Ла Лагуне намного активнее жизнь, что объяснятся в первую очередь, присутствием старинного университета. А вот в Пуэрто Крузе все намного медленнее. Про Оротаву и не говорю.
Итак, продолжу. Немного растений, произрастающих на Канарских островах. То ли акация, то ли мимоза Все в окрестностях Таоро парка (Тенерифе) и Ящеричного сквера (по которому я ходила ежедневно). Эвкалипт Незнамо кто. Тоже он же.
Единственное дерево с пожелтевшей листвой, которое мне встретилось Стволы пальмы, напоминающие бетонные опоры Юкка на заднем плане Лопухи и всякие сорняки Тиаре Стрелиция дель Параизо Кротон и кошка
А 15-го числа я отправилась в другое место - на остров Эль Йерро. Он оказался совершенно иной, чем Тенерифе, с его активной туристической толпой, множеством разных исторических достопримечательностей. Эль Йерро был тих, безлюден. Настолько безлюден, что можно было прошагать километры и никого не встретить по пути. А, может, просто была зима... Но чудеса начались уже в зале аэропорта. Сидя в полном одиночестве среди интернациональной публики, ожидавшей рейсов кто на Ла-Пальму, кто на Ла-Гомеру, кто на Лансароте я вдруг поняла, что в этот самый момент я абсолютно и безысходно СЧАСТЛИВА. Счастлива сама с собой, без никого, безусловно. Это было неосознанное тогда переживание, осознание пришло гораздо позднее. В то время я просто наслаждалась полным покоем и внутренней тишиной. Мысли, если они и появлялись в моей голове, то проносились так быстро, что я едва успевала их "услышать". Мой маленький чемоданчик ловко катился на своих колесиках... Кругом было множество людей. Все они отправлялись куда-то... и все мы были вместе. Я была одна, но ощущала связь со всеми, кто находился в этом аэропорту. Я присела на скамейку и развернула приготовленный мне моей новой подругой Карин бутерброд - медленно ела, запивала его любимой своей ланхаронской водой... Это было удивительное ощущение. Полная свобода и самодостаточность. Потом был самолетик Бинтер Канариас с его раздачей шоколадок и воды. Потом - автобус с немецкоязычным водителем, который отправлялся - чуть ли не единственный за день - от аэропорта в столицу Эль Йерро, Вальверде... Потом я вышла в абсолютно безлюдном городе и направилась в горку (по отвесной уличке) к местной автостанции, откуда по расписанию должен был идти автобус до Фронтеры. Было пасмурно, ветрено, Эль Йерро встречал меня почти осенней погодой. А мне было радостно. На автостанции немецкая пара тщетно искала такси и попутчиков до Эль Пинара. Они кинулись ко мне с вопросами - "Еду ли я в Эль Пинар?" Но мне нужно было совсем не в Эль Пинар, а в Посо ла Салю, поэтому они бросились искать дальше. А я, увидев неподалеку чистенький красный автобус с табличкой " La Frontera", загрузилась в него, и мы покатили по горным серпантинам дальше - в Вайе дель Гольфо. Обширную долинную страну между непроходимых вулканических гор - хоть и невысоких, но непроходимых из-за оползней и отвесности. Автостанция во Фронтере. )
Поскольку автобус от Фронтеры до Посо ла Салю должен был идти только в семь часов вечера, а на часах было три часа дня, я спросила такси. Водитель автобуса тут же позвонил и вызвал такси до Посо ла Салю. Когда подошла машина, я крикнула водителю привычное "Мучас Грасиас!", таксист прокричал "Эй, Маурисио!", и Маурисио помахал мне рукой. Мы ехали минут 15-20, поднялись к Сабиносе, кружа и петляя по горам, спустились к океану... Посо ла Салю оказался крохотным селением "у самого моря". Я вошла в отель, дождалась живую душу на ресепшене в виде полноватого улыбчивого молодого человека... прошла зимний сад под высоким стеклянным потолком, весь наполненный шумом океана, несмотря на то, что находится он внутри здания, вошла в свой номер и распахнула дверь на террасу... Вечерело. ОН БЫЛ НЕ ПРОСТО РЯДОМ, ОН ШУМЕЛ ПОЧТИ В ИЗГОЛОВЬЕ МОЕЙ ПОСТЕЛИ. Справа тихо золотилась Фронтера... Слева сгущались сумерки, только часть мыса (туда я потом отправлюсь в вулканический Стоунхендж и на Аренас Бланкас) еще светилась в лучах заходящего солнца...
Я включила чайник, заварила чаю... Открыла планшет и стала писать на форум. Большой свет я не включала. Вместо него я все вечера жгла вот такой симпатичный светильник. Сад внутри отеля. А утром я надела свое лучшее платье, накинула пальто, потому что еще было прохладно, и пошла к Океану. Был день моего рождения, и я точно знала, что ОН будет рад меня видеть - в моем самом любимом золотом платье... По дороге встретились мне: вилла "Сирена" с пожилым англичанином с котами. Увидев, что я его фотографирую, он деланно сурово процедил "Уно евро!", но потом рассмеялся, и обрадовался, узнав, что я из России. Типичный островной дом из дикого камня. Улица Табаиба Улица Кольменас Улица Натеро Кайе Ломо Перехиль... Главная площадь Посо ла Салю. ) На горе чуть видна Сабиноса. И улицы Фронтеры
Фронтера. Кампанарио церкви Нуэстра Сеньора де Ла Канделария Дом украшен к Рождеству (смотрите, Кто внизу!) Видимо, зимой зацветает миндаль. Дом в Сабиносе.
И вот настали дни прощания. Последние ночи перед отъездом я почти не спала... Мне казалось, что Океан не просто вздыхает, а ... плачет. Плачет странными голосами. Проникая через закрытые двери и окна, эти звуки долго-долго звучали в самых недрах моего существа, будоражили, звали... В мозгу настойчиво вертелось Александра Сергеичево : "Ты звал, ты ждал, я был окован, вотще рвалась душа моя! Могучей страстью очарован, у берегов остался я..." Утром я уходила на Аренас Бланкас. Часами сидела у океана, слушала шум прибоя и впитывала в память бесчисленные оттенки волн... Танцевала одна на берегу беллиданс... Ездила во Фронтеру, бродила по уличкам. На вершине горы каждые полчаса колокол на кампанарио ронял нежные прозрачные звуки, которые медленно истаивали в вечернем воздухе. Однажды, уехав в Ла-Масету, решила вернуться обратно пешком... Шла почти 1,5 часа по чистой, почти пустой дороге, изредка оживляемой случайным авто, мимо фермерских домиков, мимо полей, мимо бесконечных плантаций пиньи тропикаль и банановых пальм... Давно должен был показаться Лос Моканес, но его все не было, наконец, впереди забрезжило какое-то селение, но это был не Лос Моканес... я стала сворачивать напрямую, и тут - о, радость! - попутная машина. Аккуратнейший пожилой испанец чрезвычайно интеллигентного вида, ужасаясь дальности моей дороги от Ла-Масеты до центра Фронтеры, довез-таки меня до места и на прощание целовал руки... Следующим утром я снова была в Ла-Масете... Утренний океан сверкал невозможными красками: переливами прозрачного аквамарина, зыбкой бирюзы, ветровой лазури, сапфирной неги, тягучего и томного малахита, безумной белизны пены, разлетающейся тысячами соленых брызг... Я не могла бы передать сотой доли этого цвета. Мне не хватило бы ни слов, ни красок. Я смотрела на океан и не могла понять, что же такое этот ЦВЕТ, из чего слагается его невероятность. Почему я не могу оторвать от него взгляда, снова и снова всматриваясь в эти водные шумящие бездны?.. Его особенность нельзя было объяснить, вернее, объяснить - то было можно, но это не стало бы разгадкой его тайны. Он остался бы тем, что есть, и я осталась бы той, что есть, и мы никогда не смогли бы пересечься в сверкающей точке, которая, быть может, на миг объединила бы нас в ОДНО. Однажды я вдруг поняла, что человеческий мозг, сам по себе Чудо, постигающий и творящий множество удивительных вещей, не способен воспринять этот цвет океанской воды ЦЕЛИКОМ, во всем многообразии его оттенков, не способен он воспринять В ЦЕЛОСТИ и такой знакомый вечный звук прибоя. Мы глядим не видя. Смотрим сквозь и не улавливаем даже не сути цвета и звука, нет, но именно ЦВЕТА И ЗВУКА, как таковых, в их первозданной цельности. На Фронтеру опускались сумерки. Колокол пел на вершине. В крошечных кафе люди пили кофе, вечерний кофе... Я сидела на скамье и смотрела, как из - за гор выползает огромная луна. Луна-Лунера, ла Луна Йена, полнее не бывает, не может быть. Горы сделались темными, почти черными на самом гребне, где угадывались очертания то ли кипарисов, то ли пирамидальных тополей... Луна была ярко-розовой, потом стала золотой. Обливая окрестности мягким блеском, она напоминала воздушный шар, упорно поднимающийся вверх, к тающим облакам, сквозь которые уже просвечивали первые звезды. Пришло такси, я отправилась домой... Домой... в Посо ла Салю. После ужина ушла ночной дорогой при свете высокой, уже почти белой луны, к Стоунхенджу, к черным лавовым камням, разбросанным по пустоши. При свете луны был отчетливо виден каждый куст, и, как говорится, каждый камешек на дороге. Вернулась, собрала вещи... Ночь прошла незаметно. В семь утра на острове царит еще полная тьма, зато сколько звезд можно увидеть в черном небе! К утру луна теряет свой ослепительный блеск, и звезды видны необыкновенно ярко. Я вышла на террасу, подняла голову к небу. И как много-много лет назад, в деревне у бабушки - на Белгородчине, ужаснулась безмерно и восхитилась великой бесконечности мира, засеянного бесчисленными звездами... Я стала на колени и прошептала: "Господи, как горит!" Уже потом, когда такси кружило по горной дороге по направлению к аэропорту, когда из предутреннего розоватого тумана выплыли другие острова архипелага - Ла Пальма, Ла Гомера, Тенерифе с пиком Тейде, миражами в водной пустыне, иномирными объектами - на облаках, на легчайших рассветных тучках - я взяла блокнот и записала строчку, которая потом выросла в стихотворение. Но, даже, если бы этого не произошло, Океан услышал меня и все - все понял. Понял меня и Тот, Кто сплел дивную вязь событий, чудесный узор, в котором оказалась и ниточка моей жизни. Кто бы Он ни был, спасибо Ему. Милые (очень большие) шмели в цветах. Интересный сорт яблок. Вот такая суккулентная флора Йерро.